Ормуз и Чёрное море: урок истории

Всякий раз, когда в Ормузском проливе обостряется напряженность, внимание, естественно, обращается к энергетическим рынкам, развертыванию военно-морских сил и свободе судоходства. Однако есть ещё один исторический урок, который стоит принять во внимание. Стратегические водные пути не просто контролируют доступ к проливу. При определённых обстоятельствах они могут определять судьбу целого моря. 

Черное море служит ярким примером. 

Сегодня международное внимание сосредоточено на Ормузе, поскольку он служит воротами в Персидский залив. Значительная часть мирового экспорта энергоресурсов проходит через этот узкий коридор. Причина для беспокойства очевидна: если доступ через пролив будет перекрыт, последствия выйдут далеко за пределы этого региона. 

История показывает, что подобные опасения не являются чем-то новым. 

На протяжении веков контроль над Босфором и Дарданеллами обеспечивал Османской империи исключительное влияние на доступ к Черному морю. После завоевания Константинополя османские власти постепенно создали систему, в рамках которой иностранные державы имели лишь ограниченный доступ к торговле и судоходству в Чёрном море. Хотя Чёрное море официально никогда не переставало быть международным акваторией, оно всё в большей степени функционировало как эксклюзивная стратегическая сфера, контролируемая через проливы. 

С практической точки зрения Черное море было очень близко к тому, чтобы превратиться в закрытое морское пространство. 

Как автор работы «Völkerrechtliche Rechtslage des Kaspischen Meeres» («Международно-правовой статус Каспийского моря»), я на протяжении многих лет изучал, как география, политика и международное право взаимодействуют в стратегически важных морских регионах. Один из постоянно повторяющихся выводов заключается в том, что контроль над узким проходом зачастую имеет большее значение, чем контроль над самим морем. Право регулировать вход и выход в конечном итоге может определять весь правовой и политический облик морского бассейна. 

Современный правовой порядок сформировался отчасти в ответ на эту реальность. Международное право в целом поддерживает свободу судоходства и стремится не допустить, чтобы стратегические узкие места превращались в инструменты исключительного контроля. Однако недавние дискуссии вокруг Ормуза показывают, что лежащие в основе этой проблемы противоречия никуда не исчезли. 

Нынешний режим Черного моря определяется, прежде всего, Монтрёйской конвенцией 1936 года о режиме проливов. Её положения намеренно сбалансированы. С одной стороны, Турция занимает особое и исключительное положение как территориальное государство, контролирующее Босфор, Мраморное море и Дарданеллы. Она получает предварительные уведомления о прохождении военных кораблей, устанавливает подробные ограничения на морской транзит и может пользоваться широкими полномочиями в военное время или в случае, если считает, что ей угрожает неминуемая опасность войны. Эти правила наделяют Турцию ролью «стража», которой не обладает ни одно другое прибрежное государство Черного моря. 

С другой стороны, этот же режим обеспечивает существенную открытость маршрута. В мирное время торговые суда по-прежнему пользуются свободой прохода через турецкие проливы при условии соблюдения правил безопасности судоходства и управления движением. Ограничения касаются в основном военных кораблей, особенно принадлежащих государствам, не входящим в Черноморский регион, в отношении которых действуют ограничения по тоннажу, сроку пребывания и требованию предварительного уведомления. Таким образом, Конвенция Монтрё не просто закрывает Чёрное море за турецкими воротами. Скорее, она отделяет торговое судоходство от проецирования военно-морской силы: торговля остаётся открытой, в то время как доступ военных судов регулируется в интересах региональной стабильности. 

Таким образом, сравнение Ормуза и Чёрного моря — это нечто большее, чем просто историческая любопытность. Оба региона подчеркивают стратегическую значимость морских путей. Оба напоминают нам, что доступ к морю может быть не менее важен, чем сама территория. И оба демонстрируют, как контроль над одним-единственным проливом может повлиять на безопасность и процветание целого региона. 

История Чёрного моря служит полезным предупреждением. Моря не являются изолированными географическими образованиями. Их открытость зачастую зависит от узких проливов, соединяющих их с остальным миром. 

Именно поэтому события в Ормузском проливе имеют значение не только для Персидского залива, но и для более широкого международного порядка, который опирается на свободу судоходства и доступ к глобальным торговым путям.